УКРАИНА - НОВЕЙШАЯ ИСТОРИЯ

— Чо за праздник?
— День Памяти, — поведал Маркёр. — Бывший День Славы.
— Не понял, мля.
— Ну… много тысяч лет назад чуды захватили столицу людов и объявили, что делают на Земле империю. А заодно устроили праздник.
— Выпили?
— Не без этого. И порешили квасить каждый год.
— Типа, понравилось.
— А кому не понравится?
Копыто, почувствовавший в вопросе глубокую суть, кивнул и потребовал продолжения:
— Чо дальше?
— А дальше чудов челы попёрли. Ну, не сразу, там ещё какая то буза была, я не помню. В общем, империя чудская медным тазом накрылась, те, кто спасся, в Тайный Город смылись. И праздновать стало нечего.
— А хотелось.
— Угу. И тогда они праздник переименовали и продолжили квасить.
— Молодцы! — одобрили сидящие за столом бойцы Булыжника.
— Это по нашему!
— За это можно выпить!
Сказано — сделано. Стаканы лязгнули друг об дружку, и Красные Шапки выпили за «это».
Копыто отпилил ятаганом кусок ветчины и, пережёвывая закуску, осведомился:
— Маркёр, а ты в кого такой умный?
— Ты чего дразнишься? — удивился оплёванный боец.
— Ну, ты знаешь все, как было. Истории рассказываешь. — Копыто прищурился. Нехорошо прищурился. Так, будто уличил говорливого Дурича в измене. — Подстрекательством занимаешься?
— Да, Маркёр, не по нашему это, — проворчал Булыжник. — Подозрительно.
— Восхваление чудов и все такое прочее. Будто нам самим нечем гордиться, мля.
— Может, ты специально все это делаешь?
— Учишь презирать семейные ценности?
— Он мне вчера двадцатку вернул, которую должен был, — припомнил боец Отвёртка. — Вот это совсем не по нашему.
После ТАКОГО обвинения насторожились все сидящие за столом.
— А как бы я тебе её не вернул, если ты нож к горлу приставил? — чуть не плача спросил Маркёр. Он чуял, что тучи сгущаются, и проклинал свой длинный язык. — И сам карманы обыскал?
— Спалился Маркёр. На двадцатке спалился!
— Думаешь, он шпиен?
— Адназначна шпиен!
— На виселице все расскажет.
— Слышь, Булыжник, получается, ты шпиена на груди пригрел?
Уйбуй Дуричей нахмурился. До него внезапно дошло, что если Маркёра объявят шпионом и врагом, то и на него падёт тень предательства. Не углядел, не усмотрел, не подслушал. А Кувалда после демократических выборов окончательно озверел, и за малейшее проявление нелояльности отправлял на виселицу. К счастью, пока Булыжник соображал, как вывернуться из непростой ситуации, Маркёр сумел найти нужные слова:
— Да свой я, свой, просто у меня бабушка была.
— У всех бабушка была, — отрезал Отвёртка. — Наверное.
— И у шпиенов тоже бабушки!
— Отвечай, паскуда, почему знаешь так много?
— Я когда ногу по малолетству сломал, она мне сказки рассказывала, какие помнила, — всхлипнул перепуганный Маркёр. — О Западных лесах рассказывала, о том, как мы людам помогли Землю захватить и империю сделать.
— И ты запомнил? — подозрительно осведомился Копыто.
— Я же говорю: ногу сломал, — пояснил боец. — Как сейчас помню: пришёл Аника чуд злой в доспехах блестящих и прогнал нас из Западных лесов. И рухнул Зелёный Дом в одночасье, потому что не стало у него поддержки мощной. Переломили хребет соломинкой.
Маркёр со страхом огляделся. Булыжник, пытаясь сгладить ситуацию, разлил по стаканам виски, и возникшая было пауза заполнилась дружным прихлебыванием традиционного продукта.
— Ладно, боец, — громко произнёс уйбуй Дуричей, — вижу, ты все таки не шпиен.
И покосился на Копыто.
Но Шибзич уже позабыл о выдвинутых обвинениях и найденной измене. В его голову постучалась новая мысль.
— Мля, так это получается, что чуды нас из Западных лесов прогнали?
— Ага, — радостно подтвердил Маркёр.
Ему очень понравилось, что проклятый Шибзич переключился на идиотов рыцарей.
— С исконных наших вотчин прогнали.
— И ветчину тоже забрали, — услужливо кивнул Маркёр. — И выпивку.
— Подожди ты с выпивкой. — Копыто неодобрительно посмотрел на вещающего по телевизору Франца. — Это геноцид какой то получается.
— Получается что ты у нас умный, а не я, — хихикнул боец. — Вона, слова какие знаешь!
— Филорог…
— Он мне ещё за рогатого не ответил, а теперя ещё и гиноцит. — Булыжник лихорадочно обдумывал, стоит ли затевать склоку с Шибзичем. — Копыто, ты откуда такие слова знаешь, и почему при всех ругаешься?
— Ты слушай, что получается! — Увлечённый Шибзич не понял, что его подбивают на скандал.
— Чуды нас с земли прогнали?
— Прогнали, — подтвердил Маркёр.
— В изгнание отправили?
— Отправили.
— Местожительства лишили?
— И пропитания лишили, — встрял Булыжник.
— И средств всяческих! — добавил Отвёртка.
— И ваще эксплуатировали!
— И даже не извинились гады! — торжествующе закончил Копыто. — Прикиньте, бойцы, мы ходим, как опущенные, а эти рыжие, напялят консервные банки, и друг перед другом вышагивают, типа, парад, мля. Они в шоколаде…
— В консервных банках, — пискнул Маркёр.
— А мы, типа, до сих пор не знаем, почто страдали.
И выпил.
— Ну, ты тренер, — восхищённо произнёс Булыжник.
— Во завернул!
— И все это исторически правда!
— Пусть извиняются, гады!
— Перед тобой, что ли?
— И передо мной тоже! Мне, может, Западные леса каждую ночь снятся!
— Да ты там не был ни разу!
— Давай фюреру петицию писать! — предложил Маркёр. — Если королева за нас не вступается, пусть мы сами чего нибудь добьёмся! Пусть рыцари извиняются!
— Правильно, мля, — согласился Копыто, и оглядел зал. — Есть тут грамотные?
-----
— Мля, Кувалда, какого хрена меня не пускают?!
В распахнутую мощным пинком дверь влетел Копыто. В правой руке уйбуй держал обнажённый ятаган, как ни странно, не окровавленный, а в левой — какую то бумагу.
— Нюх потеряли, в натуре, я говорю: у меня дело. А они…
Урбек поджал губы. Опытный актёр понимал, что продолжать спектакль в изменившихся обстоятельствах не имело смысла.
— Почему без фоклафа?! — рявкнул осатаневший Кувалда.
Копыто побледнел.
— Твоё высокопревосходительство великий фюрер… ты же сам всегда разрешал…
— Что разрешал? Фвери сносить разрешал?! Орать разрешал?!!
— Орать не разрешал… — Уйбуй судорожно сглотнул и спешно убрал ятаган в ножны. — И ничего не разрешал. Только приходить разрешал…
— Совсем распустились, олухи! Я что, мало вас вешаю?
— Нормально ты нас вешаешь, — пролепетал Копыто. — Совсем не мало.
— Ты как смеешь…
— Заканчивай цирк, — буркнул шас, обращаясь к Кувалде. — Пришёл боец…
— Уйбуй, — робко, но с достоинством, заметил Копыто.
Урбек засопел.
— Раз пришёл, значит надо. Спроси, что придурок хочет, и пусть убирается. — Кумар демонстративно посмотрел на часы. — Я тороплюсь.
— Чего тебе нафо? — поинтересовался Кувалда.
— Вот.
— Что вот?
— Петиция, твоё высокопревосходительство…
— Фай сюфа!
Великий фюрер выдернул бумажку из ослабевших уйбуйских рук, и пару минут водил пальцем по строчкам.
— Что за хрень?
— Это по поводу Западных лесов… — подобострастно объяснил Копыто. — Типа, мы там жили, а чуды нас, в натуре выгнали. Очень плохо поступили, мля.
— И что Запафные леса?
— Хотите их обратно? — полюбопытствовал Кумар.
— А можно? — удивился уйбуй.
Кувалда с неожиданным интересом посмотрел на шаса, а тот, сполна насладившись физиономиями обнадёженных дикарей, расхохотался.
— Никто нам их не отфаст, — сделал вывод погрустневший Кувалда.
— А обратно и не надо, — замотал головой Копыто. — Ну их в пень, чо мы с ними в натуре делать станем? Челы, небось, все деревья уже поспиливали, лазить негде… Не, обратно не надо. Мы тебе, твоё высокопревосходительство, про чудов петицию накатали. Пущай они перед нами извиняются!
— За что?
— За геноцид, мля.
— За какой геноциф?
— Так ведь они нас выгнали.
— Откуфа?
— Из Западных лесов. — Уйбуй вытер пот. — Там же все написано. Мы даже у челов в словаре посмотрели. Есть такое, геноцид называется. Это когда захватывают и вешать начинают всех подряд. Или ещё чего делать начинают, в натуре, а уже потом вешать. Очень плохо, мля, очень нервно. И вообще пускай извиняются. Мы ведь Родину потеряли. — Копыто горестно вздохнул. — Родину, великий фюрер! Чуды её испоганили и оккупировали.
Но одноглазый не разделил патриотической печали верного уйбуя.
— Бреф.
И приготовился петицию порвать.
— Братец, а насчёт контрибуции в бумаге написано? — неожиданно спросил Урбек. — Извинения извинениями, но ведь вы действительно Родину потеряли. Чуды её у вас оккупировали, а вы потеряли.
Фюрер с таким недоумением посмотрел на шаса, что тот понял: надо развить мысль.
— Вы ведь не просили, чтобы вас выгоняли?
— Не просили.
— Значит, надо требовать контрибуцию. В смысле эту… компенсацию. В общем — деньги. — Кумар перевёл строгий взгляд на Копыто: — Написали?
— Конечно, написали, — живо подтвердил уйбуй. — Тока мы не знали, сколько писать, поэтому место оставили. Вот тута, гляди: и для циферок место, и для прописью место.
Палец скользнул по нужным строчкам исторического документа.
— Контрибуция, это когфа про феньги пишут? — уточнил вождь дикарей.
— Контрибуция, это когфа про феньги пишут? — уточнил вождь дикарей.
— Ага.
Кувалда потерял желание рвать петицию. Напротив, теперь засаленная бумажка, вызывала определённое уважение. Одноглазый хорошо знал шасов и понял, что Урбек не спроста заинтересовался идеей Копыто.
— Мы прямо так и написали, — добавил осмелевший уйбуй. — Мол, слушайте нас, чуды, давайте извиняйтесь за прошлое, и ещё денег давайте, на прокорм и обустройство на новом месте. Ну, там, суточные, командировочные, подъёмные… Мы много места оставили, чтобы вписать можно было все, что придумаем. По справедливости, мля.
Кувалда прикрыл единственный глаз и попытался представить великого магистра Ордена. Вот он скучает на троне, вот ему читают петицию, вот он приходит в бешенство… Богатой фантазией Красные Шапки не страдали, поэтому фюрер не мог достоверно предположить, во что именно выльется гнев Франца де Гира. Но понял, что будет очень и очень плохо. Отчётливо понял. После чего открыл глаз и презрительно повертел в руке бумажку.
— «Срефство от перхоти» пора закрывать. Половина бойцов в кабаке живёт. Порой фо смешного фоходит — банки грабить некому.
— Это ты к чему? — рассеяно поинтересовался Кумар.
— От большого количества виски мысли непотребные в головах появляются, — объяснил Кувалда. — Вместо того чтобы феньги фобывать и по февкам бегать, прифумывают, черт знает чего.
Копыто уныло опустил голову.
— Насчёт кабака не знаю, тут тебе виднее… — Урбек вывалился из глубокой задумчивости, но было видно, что шас продолжает размышлять над неожиданно наклюнувшимся проектом. — А вот в предложении здравое зерно есть.
— Ты про контрибуцию? — Кувалда прищурил единственный глаз.
— О ней, родимой, о ней, — кивнул Кумар.
— Чо, большие феньги можно стрясти?
Шас неопределённо пожал плечами.
Фюрер прекрасно понимал, что ни он, ни его верные бойцы, столь сложное дело не потянут. Скорее по шапке получат от разъярённых рыцарей. А вот шасы, верные вассалы Тёмного Двора, авантюр не чурались, понимали, что прикрывает их широкая спина Сантьяги, связываться с которым ни чуды, ни люды лишний раз не станут.
— Ты эта… — Кувалда достал бутылку виски. — Ты сейфы возьмёшь?
— Возьму, — махнул рукой Урбек.
— А этой… петицией займёшься? Станем чуфов на бабки ставить?
— Подумать надо, — признался Кумар. — Один я такой проект не осилю. Тут, братец, подход требуется.
---
Шальную идею, услышанную в кабинете великого фюрера Кувалды, скупщик краденого принёс прямиком старому другу Биджару. Среди директоров Торговой Гильдии только самый молодой и энергичный не отказывался от скользких проектов с политическим уклоном. Одна идея с демократическими выборами великого фюрера чего стоила! Шумиха в прессе, огромные рекламные контракты, отступные от Зеленого Дома и долгая кабала дикарской семьи. И это только часть доходов от оказавшегося весьма интересным проекта. Кумар понимал, что если из дурацкой петиции Копыто и можно извлечь хоть какую то прибыль, то сделать это может исключительно Биджар.
— Перспективы неясные, — протянул Хамзи. — Что можно выудить из требования извиниться за оккупацию? Да и несерьёзно как то.
— Боишься, что все семьи начнут вспоминать прошлое и качать права?
Биджар почесал кончик носа.
— Что то я больше обиженных не припоминаю. На навов разве что асуры могут пожаловаться, но где сейчас асуры?
— Асуров нет.
— Значит, и извиняться Тёмному Двору не перед кем.
— А Зелёный Дом?
— А люды никого с места не сгоняли. — Хамзи долил коньяк в бокалы. — Ты историю изучал?
— В общих чертах, — буркнул Урбек, припоминая, что некогда ему доводилось посещать школу.
— Люды, основав империю, ни одну младшую семью не тронули. Мы тогда при своих остались, эрлийцы не пострадали, осы — как ползали по пещерам, так и продолжают ползать, только навы смылись.
— Часть наших с навами сразу ушла, — припомнил Кумар.
— Конечно, ушла, иначе бедолаги с голоду бы померли. Но все было интеллигентно: кто захотел — ушёл, кто захотел — остался. — Биджар откинулся на спинку кресла. — И чуды, насколько я помню, чужих вассалов не трогали. Людов погнали, а остальным разрешили жить, как жили. Налогами, конечно, придавили, но резать — нет. Никого не резали.
— А оккупация Западных лесов? — Урбек успел проникнуться трагической историей Красных Шапок. — Не могли же эти дурни все выдумать?
— Не могли. — Хамзи взялся за мышку и отправился путешествовать по страницам t grad.com. — Та ак, учебник истории… Красные Шапки… Ага, так я и думал…
— Что там?
— «В связи с тем, что Западные леса опустели, стала разрушаться важная дорога на порт Брек. Некоторые её участки оказались непроходимы и для повозок, и для всадников, а потому великий магистр Ордена распространил власть ложи Чёрного Феникса…» — Биджар зевнул. — Ну и так далее.
— Что это значит?
— А значит это, дружище, что живущие в Западных лесах Красные Шапки всех устраивали: по крайней мере, за дорогой было кому смотреть. И ложа Чёрного Феникса, если верить учебнику, долго отбрыкивалась от чести водрузить свой штандарт в этой глухомани. Потому как тем же указом им было велено восстановить стратегическую магистраль в кратчайшие сроки.
— Получается, никакой оккупации не было?
— Как посмотреть. Штандарт ложи Чёрного Феникса над Западными лесами взвился, это исторический факт. А то, что Красные Шапки сами запаниковали и за зелёными со страху подорвались, никого не касается. Все равно они политические беженцы. — Хамзи выпил ещё коньяка и закусил лимончиком. — Сироты.
— Трагедия целого народа, — поддакнул Урбек. — Геноцид и все такое.
— А вот перебарщивать не надо, — поморщился Биджар. — Чуды и так взбеленятся, так что если перегнуть палку, можно нарваться на крупные неприятности.
— Всегда можно сказать, что мы развлекались.
— Хорошенькое развлечение! Знаешь, сколько денег надо на раскрутку?
— Потому и пришёл.
---
— Красные Шапки пострадавшие?
— Ну.
— Несчастные?
— Ну.
— Их будут жалеть?
— Зависит от того, насколько качественно мы поработаем.
— Если поработаем качественно и общественное мнение встанет на сторону обездоленных, то из Великих Домов можно вышибить налоговые льготы для дикарей. Хотя бы на полгода.
— Типа, на возрождение племени.
— Типа, да.
Пару секунд приятели восторженно смотрели друг на друга.
— Я же говорил, что ты умный.
— А я и не скрывал, — Биджар улыбнулся. — Ну, навы, положим, плевать хотели на общественное мнение и возрождение дикарей. Льготы из них даже Спящий не вышибет. А вот чудов и людов можно пощипать.
— Я подписываюсь.
— Тогда давай набросаем смету и подумаем, кого привлечь.
---
— А ещё мне бабушка рассказывала, что наши, то есть Дуричи которые… Они самыми работящими были из всех.

Мы этот сеяли… овёс который. И ещё пшеницу тоже сеяли, и ячмень. И даже маис сеяли, потому что из него виски потом гнали…
— Исторические хроники подтверждают, что уже в те времена переработка ячменя и маиса считалась национальным промыслом Красных Шапок, — немедленно вступил в разговор ведущий шоу Задир Кумар. — Они даже строили мельницы, на которых перемалывали всю эту… гм… жатву.
Шасу объяснили, что дикари должны выглядеть на экране прилично, ни в коем случае не вызывать у публики отрицательных эмоций, а потому, едва боец начал скатываться на скользкую тему самогоноварения, ведущий немедленно сгладил ситуацию. Привлёк к себе внимание, хотя, если честно, с трудом представлял особенности натурального хозяйства.
— Мирные племена Красных Шапок славились успехами в сельском хозяйстве на все Западные леса, — вывернулся Кумар.
— Фа, — важно кивнул Кувалда. Перебитый Маркёр обиженно помалкивал.
— Свидетельства современников рисуют пасторальную картину жизни в Западных лесах. Небольшие хуторы… хутора… хуторы… — Задир почесал в затылке и втихомолку проклял тупых дикарей: почему эти кретины так поздно переселились в города? — Хутора…
— Поселения, — подсказал редактор.
— Небольшие поселения Красных Шапок располагались на естественных полянах и соединялись друг с другом прекрасными грунтовыми дорогами, — гладко продолжил шас, так, словно лично путешествовал по тем самым дорогам, наслаждаясь величавыми деревьями и изредка срывая дикорастущие яблоки. — Любовно расчищенные участки плодоносили ячменём, маисом и овсом.
— И грибами, — добавил Маркёр, вспомнив, как ездил однажды в Питер.
— И хлопком, — выдал Кувалда.
Великому фюреру доводилось бывать в Узбекистане.
— Мирные обитатели поселений жили в полном единении с природой. Буйно цвели народные промыслы: охота, рыболовство, резьба по дереву…
— И ещё бросание на фальность. Мы всегфа на фальность бросали. — Кувалда придвинулся к микрофону: — Это игра такая, нарофная, офин, типа, бросает, а фругой, типа, пытается отбить. А третий ловит. И если второй отбил, то бежит по кругу, пока тот летит, а фругой, не тот, который третий, ловит…
Задир снова выругался. И снова так, что никто не услышал. На лице ведущего застыла профессиональная улыбка, но в его душе кипела буря.
«Чёртовы дикари!»
---
— А теперь мы переходим к самой кошмарной странице в истории этой несчастной семьи.
Запах, издаваемый дикарями, заставил Задира отодвинуть кресло ещё дальше от дивана, на котором разместились Кувалда и Маркёр. Теперь даже самая широкоугольная камера не могла захватить сразу всех собеседников, и операторам приходилось работать исключительно на крупных планах.
— Ужасная война разрушила пасторальный уклад жизни миролюбивой семьи. Закованные в сталь завоеватели…
— Они ещё зверей на нас пускали, — припомнил великий фюрер. — Горофа фраконами жгли! Вифано ли фело? Чисто геноциф!
— Занятые Красными Шапками волости Великого Дома Людь подверглись жестокому опустошению и были разграблены. Зарождавшаяся цивилизация рухнула…
— А челы потом все деревья посрубали!
— И Говорильный Пень посрубали! На котором фюреры кланов промеж себя говорили за буфушее семьи!
— Были уничтожены города, школы, библиотеки…
— У нас целых три горофа тогфа было, — уточнил Кувалда и принялся загибать пальцы: — Шыга была? Была! Столица Шибзичевской волости, мля! Это вефь Рофина моя! Если бы не война проклятая, я бы сейчас в Шыге правил!
— Большой город?
— Очень! Восемнафцать кабаков стояло, как офин!
На этот раз Задир не сдержал ругательства, но опытный режиссёр вовремя отключил его микрофон, а картинку переключил на продолжающего перечисление Кувалду:
— Млялин был? Был! Там Фуричи жили. И Всульнус был, в который Гниличей селили. Он пофальше стоял, почти у Тухлых топей, потому что от Гниличей пахнет сильно, а на болоте это все равно, там и так воняет…
— От гоблинов, — добавил Маркёр.
— Гниличи все наполовину гоблины!
— Процветающий край превратился в руины! — рявкнул Задир.
---

Авторы проекта не долго думали над названием темы. Хамзи настаивал, чтобы присутствовало слово «цивилизация», — оно звучало красиво и благородно. Но фраза «цивилизация Красных Шапок» могла вызвать приступ гомерического хохота даже у терракотовой одалиски. Тогда Умций подсократил название семейства до начальных букв, чуток подумал и получил милое каждому шасу сочетание: «кэш цивилизация». Биджар одобрил.
— Почему она вызывает столь пристальный интерес у ведущих учёных Тайного Города?
— Видите ли, кэш цивилизация, несмотря на э э… развитость, оставила после себя мало э э… культурных памятников. Ну там записей на бересте или остатков строений…
— Разбитых черепков, — подсказал ведущий.
— Да, черепков тоже не осталось, — пробормотал историк. — Только устные предания, э э… так сказать, фольклор.
— Но ведь это самое интересное! — с энтузиазмом воскликнул ведущий. — Предания славятся достоверностью. От кого можно узнать о славном прошлом семьи, как не от носителей народного эпоса?
— Э э… наверное, вы правы, — вымученно улыбнулся учёный. — Но ещё можно доверять хроникам Великого Дома Людь, в которых мы находим редкие упоминания о кэш цивилизации.
— И у вас есть примеры?
— Конечно.
— Как интересно! Пожалуйста, зачитайте для наших зрителей…
— С удовольствием! — едва не выкрикнул историк и раскрыл толстую книгу. — Вот, к примеру: «В том же году, летом, барон Елизарий распорядился повесить изловленных в Западных лесах разбойников в количестве пятидесяти штук…»
— По всей видимости, это слишком старая летопись, — быстро перебил гостя программы ведущий.
— Да нет, одна из последних, — небрежно ответил учёный. Он ещё не понял, что выбрал для прочтения абсолютно неподходящий документ.
— И из неё следует, что Красные Шапки активно помогали славному барону ловить тех самых разбойников!
— Э э… — пару мгновений историк недоуменно таращился на ведущего, а затем до него дошло.
— Да, в этом нет никаких сомнений. Э э… трудно представить, что барон Елизарий в одиночку изловил пятьдесят разбойников
---
Во первых, несмотря на предложение старого Себастьяна нанять для зашиты кого нибудь из шасов — вокруг Замка роями вились юристы и эксперты, готовые (за умеренную плату) перегрызть горло любому стороннику кэш цивилизации, Франц отправил в «Тиградком» Анатоля фон Добба, помощника мастера хранителя знаний. Де Гир надеялся, что фактов, изложенных ведущим историком Ордена, будет достаточно, чтобы оппоненты умерили пыл. Во вторых, сам Анатоль не нашёл ничего лучшего, как заявиться в студию в камзоле традиционного покроя и с рыцарской цепью на груди. Фон Доббу казалось, что так он выглядит более представительным.
С одежды все и началось.
— Вы рыцарь? — кисло осведомился Задир Кумар.
— Разумеется, — гордо ответствовал Анатоль.
— А читать вы умеете? Или только мечом помахивать?
Публика в студии поддержала проявленную ведущим недоверчивость одобрительным гулом. О чем думают чуды? Тут обсуждается серьёзнейший политический вопрос, требующий глубокой проработки множества научных трудов, а они присылают какого то драчуна!
Фон Добб покраснел:
— Я помощник мастера хранителя знаний.
— То есть вы разбираетесь в предмете дискуссии?
— Я историк. В мои обязанности входит…
— Но вы рыцарь, состоящий на службе?
— Разумеется.
— Ну что вы заладили: разумеется да разумеется, — посетовал Задир. — Вы ещё скажите: слушаюсь!
— Может, хватит оскорблений?
— Я пытаюсь выяснить вашу квалификацию, — развёл руками ведущий. — Вы военный историк, представитель пропагандистской машины Ордена, так? Вы один из тех, кто переписывает летописи в угоду политической конъюнктуре.
— Ложь!
— Вы можете доказать свои слова?
— А вы свои обвинения?
— А почему вы уходите от прямого ответа? Вам стыдно или вы знаете, что не правы? Почему в Ордене не желают объективного расследования?
— Что значит «не желают»? Мы тщательно просмотрели архивы…
— Во главе со своим прямым начальником? Сколько документов вы уничтожили во время так называемого «просмотра»?
— Перестаньте молоть чепуху!
— Вы мне угрожаете? Конечно, все знают, что демократические институты Тайного Города находятся под постоянным давлением Великого Дома Чудь. Достаточно вспомнить вторжение в Денежную Башню, чтобы понять…
— Великий магистр принёс извинения Торговой Гильдии…
— Но нас не запугаешь! Никому не удастся подавить свободный голос «Тиградком»!
Зрители сопроводили смелое заявление Задира оглушительными аплодисментами.
— Рано или поздно правда становится достоянием общественности. Истину невозможно скрыть! Её невозможно вытравить из архивов! Следы останутся! И мы узнаем, что же на самом деле произошло с кэш цивилизацией!
— Реклама! — сообщил режиссёр.
---
— Подождите секунду… — Анатоль в упор смотрел на Задира. — Вы только что говорили, что доверять общедоступным материалам нельзя. Так?
— Так.
— И правду можно отыскать только в закрытых хранилищах Великих Домов. Так?
— Так.
— Вот материалы из такого хранилища. Это выдержки летописей…
— А чем вы докажете, что они не фальшивые? Пару мгновений фон Добб оторопело таращился на шаса:
— Мы можем предъявить сами книги.
— Вы ведь маги, голубчик, что вам стоит сотворить пару тройку подделок?
— Тогда зачем вы требовали открыть архивы, если не доверяете им?!
— Мы ищем правду, — кротко ответил Задир.
— Реклама! Камеры отключились.
— Ищете правду? — угрюмо переспросил Анатоль.
— Да, ищем, — гордо подтвердил Задир. — И если находим устраивающую нас — используем.
— А все остальное? — помолчав, поинтересовался рыцарь.
— А все остальное — неправда.
---
...